Урок профессора Риге вызвал у нас двойственное чувство. С одной стороны — полная ясность проблемы и методики лечения, с другой — множество вопросов по деталям. Список вопросов был составлен быстро, но выйти на профессора не удалось: он очередной раз «нырнул», отключившись от обратной связи; очевидно, у него назрели дела особой важности. Нас это не очень огорчило, ведь мы знали, что всегда можем обратиться за помощью к Володе Шину. Но оказалось, что и его нет на месте: он совершал консультативное турне по странам Юго-Восточной Азии. (Оказывается, мы продаем не только ноги футболистов, но и уникальные способности наших экстрасенсов). Чтобы заручиться добрым расположением Шина, мы встретили его сразу по прилете в Шереметьеве. Приятная поездка на предоставленной нами машине вместо унизительного контакта с печально знаменитой шереметьевской таксистской мафией сделала свое дело: уже на следующий день Шин был в редакции. Урок ему понравился.
— Здесь есть все, — сказал он.
— Все для кого? — попросили уточнить мы. — Для «дураков» или для «дилетантов»?
— Даже для специалистов средней руки.
— Но почему Риго указал так мало .точек? Одну — на руках, одну — на ногах и всего две обязательные (очевидно, опорные) собственно на позвоночнике: чан-цян под копчиком и да-чжуй — под 7-м шейным позвонком.
— А весь позвоночник? Это ведь десятки точек! И классических, и новых. Но если б здесь был только позвоночник! Риго схитрил и подсунул работу значительно большую, чем он говорит. Ведь, обрабатывая позвонки с боков, вы поневоле оказываетесь на паравертебральных линиях и точках, которые сегментарно контролируют все туловище. Это грандиозный кусок работы! — просто каждый видит в ней лишь то, что способен увидеть. «Дурак» — только работу вдоль позвоночника; по инструкции — от и до. «Дилетант» работу «дурака» будет делать как бы между прочим, вроде бы попутно, все свое внимание сосредоточив на нескольких важнейших узловых точках. «Специалист» — зная проколы в здоровье данного больного — пользуется редкой возможностью контролировать всю его энергию, чтобы перераспределить ее самым благоприятным для больного образом. Вот так. Обстоятельства у них одни и те же, а результаты — несопоставимы.
— Но если объяснить «дураку» работу «специалиста»? — робко заикнулись мы, памятуя о тех сотнях писем, в которых требуют: давайте побольше точек!..
— Всегда одно и то же! — с досадой воскликнул Шин. — Ну хорошо… предположим, вы умеете починить электрический утюг, и я, зная это, принесу вам микроэлектронную плиту и попрошу: глянь, Христа ради, что с нею; в последнее время что-то стала барахлить…
9
— Следующий вопрос волнует очень многих наших читателей: как соотносятся методика Риго и работа костоправов? Например, знаменитый Касьян: стукнул несколько раз по спине — и человек здоров.
Шин засмеялся:
— Если бы все было так просто — разве бы у нас люди мучились от остеохондрозов, дисконий и искривлений позвоночника? Уж как-нибудь пропустили бы всех страдальцев через руки костоправов (которых у нас достаточно) — и нет проблемы. Но посмотрите, что происходит: костоправов множество, работают они не покладая рук, причем действительно очень быстро: раз, два — и готово, — а число больных не убывает. Мало того, статистика утверждает, что положение становится все острей.
— Но ведь после их сеансов люди объективно ощущают себя лучше…
— Надолго ли? Чаще всего — нет. На день, на неделю — до первой серьезной нагрузки; даже — до неосторожного движения. Не так повернулся — и мгновенно внутри взрывается боль. Она возвращается с прежней силой, хотя больному кажется более ужасной, чем прежде. Ведь к той больной успел привыкнуть, а эта ударила вдруг, застала врасплох. И вот возникает принципиальный вопрос: отчего это происходит? Отчего «исцеленные» костоправами живут не свободно, а с каким-то внутренним напряжением, скованно, с ежеминутным ожиданием возврата боли? Ведь такое напряжение не случайно, оно у всех у них. Значит, это голос тела им подсказывает, что благополучие эфемерно, даже условно. Они стараются не задумываться об этом, и все же их радость освобождения от боли отравлена неосознанным ощущением, что это всего лишь передышка. Правда, есть немало простаков, которые не способны слышать голос тела и думают, что это «исцеление» — навсегда. Но их тело мудрее их, оно само борется, стараясь продлить срок свободы от боли… — Шин обвел нас своим насмешливым взглядом. — Так вот, повторяю вопросы: отчего в «исцеленном» костоправами сохраняется напряг? Отчего это врачевание недолговечно? Кто-нибудь отважится ответить?
Это был вызов — и мы приняли его. Но хотя каждый из нас уже проникся духом концепции Риго (что помогает нам жить куда приятнее и здоровее, чем прежде), мы еще не настолько уверены в себе, чтобы пускаться в подобное плаванье в одиночку. Поэтому мы дружно навалились на поставленные Шипом вопросы — провели мозговой штурм — и вот что получили:
1. Любой способ лечения — это поиск равновесия.
2. Костоправы создают его из того материала, который в данный момент имеют под руками.
3. Энергетическая регуляция (сброс воспаления) производится костоправами за счет болевого всплеска в момент восстановления скелетного соединения.
4. Успех вправления зависит не только от мастерства костоправа, но и от величины воспаления. Чем сильнее воспаление — тем больше требуется попыток, каждая из которых (при правильных действиях) понижает уровень воспаления. Следовательно, удачное вправление с первого раза не обязательно самое лучшее. Скорее всего его устойчивость минимальна.
5. Естественное равновесие — это равновесие вертящегося волчка, который устойчив в любом положении — пока не иссякнет энергия вращения. Искусственное равновесие — это равновесие канатоходца, который тратит свою энергию на решение единственной задачи: балансировать всем телом таким образом, чтобы его центр тяжести и нитка каната находились на одной вертикали. Малейшая неточность карается падением. Вот отчего так напряжены «исцеленные» костоправом пациенты: они ощущают, что их благополучие эфемерно и требует постоянного внимания.
6. Достигнутое костоправом равновесие недолговечно, потому что очаг болезни не перестал функционировать. (Он не обязательно находится в месте костно-хрящевой деформации). Значит, достаточно воспалению подняться до прежнего уровня — и никакая осторожность не поможет больному.
7. Вывод: работу костоправа можно рассматривать только как скорую помощь, как действие с целью снятия дискомфорта, как подготовительный этап к собственно лечению,
— когда организм, избавленный врачом от воспаления, сам находит равновесие.
10
Во время мозгового штурма мы записали эти пункты и с гордостью предъявили их Шину; а теперь — с не меньшей гордостью — вам. Возможно, для специалиста это азбучные истины, но мы сами дошли до них. Еще год назад подобный анализ был для нас недоступен. Чего скрывать! — наше понимание происходящих в организме процессов было ограничено стереотипами, позаимствованными в кладезе прописных истин коммунальной кухни. Риго научил нас: 1) как освобождаться от стереотипов, разбивая их острой, энергичной мыслью; 2) как для понимания происходящих в организме процессов пользоваться принципами, едиными для всей природы; наконец, 3) научил верить себе: голосу тела, чувствам и интуиции.
— Поздравляю, — сказал Шин. — Вот видите, вы уже вполне можете обойтись без меня.
— Не уважаешь… — Наш главный редактор первым остыл после эйфории мозгового штурма и был способен к объективным оценкам. — Думаешь, мы не понимаем, что твои вопросы были так точны, что уже содержали и ответы? Правильно сформулированная задача уже наполовину решена — эту премудрость мы усвоили давно.
— И все равно вы молодцы, — сказал Шин.
— Это мы знаем. — Мы умеем держаться с достоинством. — Однако мы ждем от тебя ответа: возможно ли в нашей дилетантской практике воспользоваться какими-нибудь приемами из арсенала костоправов? Это было бы здорово: сразу снять избыточное воспаление; значит, для начала привести пациента в комфортное состояние. После этого основная работа производилась бы на относительно терпимой боли.
— С вами стало страшно работать. — засмеялся Шин. — На пятки наступаете. Профессор Риге был бы вами доволен.
Мы не обольщались. Мы знали: любые наши открытия — это всего лишь освоение того огромного мира, который открыл нам Риго. Он назвал нам предметы этого мира, их назначение и законы, по которым они живут. Мы же открывали только их функции. Но эти открытия подтверждали, что мы обжились в этом мире, и с каждым днем он все больше становился нашим собственным.
— Идея недурна, — сказал Шин, — но вот как ее реализовать?.. — Он немного подумал. — Я бы хотел, чтобы вы ясно поняли, что именно меня смущает. Дело в том, что работа костоправа очень проста, предельно проста — и потому производит впечатление легко исполнимой. Но исполнить ее удается далеко не каждому. И знаете — почему?
Когда простую работу исполнить непросто — это мы знали. Риго столько раз нам об этом твердил!
— Если все зависит от чувства меры, — сказали мы. — Если обычного приоритета «как» над «что» мало. Если «что» только называет работу и ее план, а все исполнение достается «как».
— Вот именно. От костоправа требуется изумительная точность. Он дергает, давит, бьет — но при этом его усилия, его удары, внешне резкие, даже грубые, отмерены аптечно. Мало того: в те ничтожные доли секунды, пока длится его действие, он умудряется работать с обратной связью. За это мгновение он успевает уловить ответ организма и внести в свое действие коррекцию.
Между его работой (на суставах) и вашей (на точках) есть принципиальное отличие.
Работая на точках, вы образуете единую энергетическую систему с больным. И время контакта становится решающим фактором вашего воздействия: 1) время определяет поиск равновесия, 2) время позволяет «приучить» точку, канал, орган и систему к нормальному режиму работы; 3) время позволяет корректировать усилия, компенсируя неумение пользоваться своей энергией — то есть дефицит мастерства.
А в работе костоправа время как бы меняет знак. Ваш главный союзник — для костоправа оно превращает в главного оппонента. Специалисты знают, что класс костоправа определяется по числу попыток…
— Обожди. — перебили мы Шина. — Но ведь только что, во время мозгового штурма, мы решили — а ты не стал спорить, — что чем сильнее воспаление, тем больше попыток требуется костоправу, пока он поймает норму, поймает равновесие.
— Одно не противоречит другому, — сказал Шин. — Ординарный костоправ сперва как бы пристреливается. Он создает себе благоприятную ситуацию за счет числа попыток — и не видит в этом ничего зазорного. Для мастера же — дело чести попасть с первого раза.
Итак, первое главное отличие — в функции времени: второе — в средстве воздействия. А средство зависит от системы, которую вы создаете в процессе лечения. От качества системы врач — больной.
Система может быть либо статичной, либо динамичной. Контактируя с больным посредством точек, вы создаете статичную систему. Как бы фиксируете нынешнее состояние. Но ведь при этом вы намерены состояние улучшать — не так ли? — а статика не может дать ни преобразования, ни излечения. Как же быть? Нужно внутри системы создать динамику, которая и переместит центр равновесия в нужном вам направлении. Что создает эту динамику? Ваша энергия, ваша жизненная сила.
А вот создаваемая костоправом система — динамична. Движение — его инструмент. Значит, он воздействует не энергией (для чего требуется время), а силой. Он тоже сливается с пациентом, но не в единой энергии, а в едином движении. Это слияние возникает в тот момент, когда движение начинается, и прекращается в момент прекращения движения. То есть длится доли секунды.
Наконец, третье принципиальное отличие: вы ищете равновесие в организме (в целом), а он — в отдельном (поврежденном) суставе. Вы нацелены вылечить навсегда, он — на данный момент (он знает, что делает временную работу, но даже себе не признается в этом). Желаю легкой руки.
«Студенческий меридиан» №2 1991 г.