«— М-м-м… вы впервые делать гуа ша? — спросил он по-английски с сильным акцентом и нервно рассмеялся. Такая манера вести себя свойственна людям, которые оказались в сложной, а возможно даже и в неловкой ситуации. Что-то подсказывало: зря я пришла, стоило бы одеться и смыться.
— Да! — ответила я слишком уверенным тоном.
— Ах! — Улыбка сменилась выражением, похожим на гримасу ужаса.
Он размял свои крепкие пальцы. Потом еще раз. И еще. Похоже, массажист чувствовал себя не в своей тарелке.
— М-м-м, — промычал он, поморщившись, потом прикусил губу и добавил: — Может быть немного больно.
Где-то в глубине души у меня начинали зарождаться смутные подозрения, но не успели они оформиться в полномасштабную панику, как массажист осторожно взял с подноса рядом со столом какую-то коричневую пластину и начал, как и предупреждал Гай, скрести мне спину.
Но не просто скрести. Он яростно тер ее, терзал, драл. Снова и снова. Прижимал острый край коричневой пластины, которая с успехом могла оказаться как коровьим рогом, так и просто куском пластика, к пояснице, а потом с силой проводил одним рывком по всей длине спины к шее. Боль была мучительной.
С трудом сдерживаясь, чтобы не заорать в голос, я вцепилась зубами в полотенце, которым накрыли массажный стол.
— Можете кричать, если хотите, — сказал массажист деловым тоном и продолжил экзекуцию.
У меня на спине есть пара родинок. Каждый раз, когда пластинка попадала на них, становилось не по себе. Массажист давил с такой силой, что я всерьез опасалась за судьбу родинок, как бы не оторвались, но китаец и не думал останавливаться. Он скреб и скреб, как маляр, который отскребает со стены старую краску, или судомойка, пытающаяся отмыть особо грязную сковороду, или мясник, сдирающий кожу с туши.
Я призадумалась: не начать ли плакать, или, может, издать хоть один крик, но такой, чтобы кровь стыла в жилах? И тут до меня дошла вся абсурдность ситуации. Черт, у меня всего лишь какая-то ерундовая простуда! Еще пара порций «Фервекса», и стала бы как новенькая! А вместо этого я лежу по пояс голая в пекинской пыточной камере, пусть и красиво декорированной, и позволяю какому-то тощему парню терзать мою несчастную спину с помощью подозрительного предмета. Да уж, отличный выбор, ничего не скажешь. Если так в Китае лечат простуду, то какие, интересно, орудия пыток здесь используют в случае пневмонии или плеврита? Дыбу? Или сразу «железную деву»? А может, чего уж мелочиться, прямиком на гильотину, и болезни конец, правда, вместе с пациентом.
Я не стала кричать, а вместо этого залилась истерическим смехом. На мгновение удивленный массажист прекратил пытку, а потом сначала захихикал, а потом откровенно заржал. Да уж, оригинальное чувство юмора.
Через двадцать минут он, наконец, остановился и весело сказал:
— Ну, все. Можете одеваться.
Массажист вышел. Я сползла со стола и, шатаясь от легкой головной боли, подошла к противоположной стене, где висело зеркало в золотистой раме. Я повернулась спиной к зеркалу и выгнула шею, чтобы рассмотреть, какой ущерб причинен несчастной пациентке.
Боже! Я не поверила своим глазам. Вся спина была покрыта темно-красными кровоподтеками и синяками. Все пространство от талии до шеи превратилось в сплошное красно-фиолетовое пятно. Я выглядела как жертва пожара. Или как человек, подвергшийся телесному наказанию. Или как выживший в серьезном ДТП. Ужас! За двадцать минут кожа на спине из идеально гладкой превратилась в кровавую кашу, какую увидишь только по телевизору в сериалах про больницы».
(Эванс Полли - Китай. Искусство есть палочками).